На практике ESG-стратегия связывает цели бизнеса с тем, как компания обращается с ресурсами, сотрудниками, поставщиками и управленческими рисками. Для собственника это означает проверку не только деклараций, но и процессов, документов и ответственности конкретных руководителей.

Упрощение начинается там, где ESG превращают в презентацию с красивыми формулировками. Такой подход может создать видимость устойчивости, но не объясняет, кто контролирует экологические обязательства, как устроена работа с поставщиками и какие последствия наступают при нарушении требований.

В российском контексте отдельно стоит проверить расширенную ответственность производителя или поставщика. РОП часто воспринимают как формальность, хотя ошибки в этой зоне могут привести к существенным штрафам. ESG-повестка здесь пересекается с правом и налогами, сертификацией продукции и маркировкой.

ESG-стратегию также путают с ESG-рейтингом и корпоративной социальной ответственностью. Стратегия задает логику решений и действий компании, рейтинг дает внешнюю оценку, а социальные проекты могут быть лишь одной частью общей работы. Иногда получается парадокс: компания много говорит об устойчивости, но не знает, кто отвечает за РОП.

По мнению Андрея Волкова, ESG имеет смысл рассматривать как управленческую систему, а не как отдельный отчетный проект. Если требования не встроены в закупки, договоры и контроль, рейтинг может выглядеть аккуратно, а реальный риск останется внутри бизнеса.

Компания готовит материалы для банка и описывает экологические и социальные инициативы. При проверке выясняется, что договоры с поставщиками не распределяют ответственность за РОП, а данные о продукции и маркировке собираются несистемно. В такой ситуации ESG-стратегию приходится начинать с карты обязательств и владельцев процессов, а не с оформления презентации.